Интервью бодибилдинг


о женском бодибилдинге и фитнесе

 

     Дэвид Робсон: Каковы основные изменения в бодибилдинге сейчас относительно 90-х?

     Нассер Эль Сонбати: Лично я не вижу никаких поразительных позитивных изменений. По-прежнему слишком много старых судей. У них все еще прежнее отношение, а большинство из них определяет результат шоу в голове до того, как оно еще началось.

     Призовые на Олимпии и Арнольд Классик увеличились, но в шоу поменьше призовые все те же, даже меньше, если учесть инфляцию.

     К тому же, вознаграждения на Олимпии и Арнольд Классик все еще слишком малы по сравнению с другими видами спорта, с учетом того, что бодибилдеры проходят через невероятное тяжелое физическое состояние, почти на грани смерти. Сейчас у меньшего количества бодибилдеров есть контракты.

     Я не вижу никаких существенных улучшений по призовым у женщин. Даже если некоторые судьи и прочие люди находят женский бодибилдинг непривлекательным, он от этого не перестает являться очень тяжелой работой. Фитнес умрет, потому что эти девушки становятся старше и появляются серьезные проблемы с запястьями, сухожилиями из-за прыжков, а ведь им так мало платят.

     Дивизион «фигура» растет. Потому что там ты можешь потренироваться 1 год и уже попасть на национальный уровень. Поэтому многие девушки стремятся туда, т.к. любят себя показывать, а тренироваться там не нужно так тяжело, как в бодибилдинге и фитнесе.

     «Фигура» – это главный источник дохода для производителей одежды, акссесуаров, и для NPC. Так что они будут вдохновлять все больше и больше девушек соревноваться. Для этого даже не нужны деньги – просто картинка в журнале или интернете. Скоро на американских и других национальных шоу мы увидим более 500 участниц, относящихся к этому формату. Нашествие цветастых купальников.

     Дэвид Робсон: Если «фигура» – это, как ты сказал, будущее женских соревнований, то что станет с женским бодибилдингом?

     Нассер Эль Сонбати: Я говорил со многими судьями NPC, и они говорили мне, что им на самом деле без разницы, если у девушки хорошо развиты руки или голени, есть у нее пропорции или нет. Все что их интересует – это сиськи и жопа. Если девчонка выглядит хорошо, то это все, что им нужно.

     Их не впечатляет форма участниц, их физические достижения или степень развития мускулатуры на сцене или вне ее. Многие из них выглядят более мускулисто, чем сами судьи, так что они, особенно судьи-мужчины, не всегда считают такой вариант привлекательным.

     Они скорее предпочтут одну из девушек, выступающих в классе «фигура», потому что она выглядит для них физически более привлекательно. Это просто физиологический момент.

     Когда тебе, меня или любого другого мужчину спросят, кого мы предпочтем: девушку с действительно мускулистым телом, но с лицом «не очень» (или даже, может быть, ей в пору брить лицо), либо девушку, которая менее мусклистая и жесткая, но более женственная, с привлекательным лицом, то понятно, что мы выберем второй вариант.

     То же самое и у судей. Еще это связано с продажей билетов. Что предпочтет смотреть обычный парень – соревнования по женскому бодибилдингу, «фигуре» или фитнесу? Большинство предпочтет «фигуру».

     Дэвид Робсон: Женский бодибилдинг все больше отдаляется от мейнстрима?

     Нассер Эль Сонбати: Конечно, я уверен в этом. Мы должны отдать этим женщинам все возможное почтение за то, как тяжело они тренируются и доводят свои тело до запредельных физических кондиций. Они определенно тренируются куда тяжелее и дольше, чем участницы конкурсов по «фигуре». Но в итоге я не думаю, что они получат большее признание на словах или финансово, чтобы возместить свои усилия.

     Независимо от того, как много они делают, насколько сильно раскачаны их спины, как жестки их ноги, большинство парней, включая судей, будут предпочитать более мягкий, женственный тип фигуры конкурсанток.

     Я не хочу критиковать категорию «фигура», но многие девушки там – бывшие стриптизерши, не все, но многие. Они просто перешли из стрип-клуба на сцену соревнований по «фигуре». Вся разница только в том, что «фигуристки» поднимают немного более тяжелые отягощения и делают немножко больше кардио, чем они уже и так делали в своей жизни, так что изменения в их внешнем виде происходят не такие уж заметные.

     Я не говорю, что все «фигуристки» - стриптизерши, но у многих из них есть в прошлом опыт «экзотических танцев». Забавно то, что потренировавшись год-два они уже могут попасть на национальный уровень, а если у них хорошая генетика, то выход на международный профессиональный уровень возможен за 2-3 года.

     Женщине, которая занимается бодибилдингом, нужно 10 лет, чтобы попасть на такой уровень, а сделав это, она еще и здоровье себе допингом подпортит. А в фитнесе, если у тебя хорошая генетика и тебе 20-25лет, то все нормально, ну а если тебе на 10 лет больше?

     Будешь ты делать все эти их прыжки, кульбиты в 35 лет? Нет. Ты лучше пойдешь в «фигуру», потому что это меньший стресс для твоих суставов и сухожилий, это менее опасно. Рано или поздно все перейдет в направлении класса «фигура», а у промоутеров будут хорошие продажи билетов на таких соревнованиях.

     Каждая участница конкурсов «фигура» может купить так называемую карту NPC за 50 долларов за год, чтобы участвовать в соревнованиях на любительском уровне. А таких девушек могут быть тысячи. Так что это лучший источник дохода для промоутеров как на любительском, так и на профессиональном уровне.

 

Первоисточник

Перевод: http://i-pump.ru/

Понравилось? Поделись с друзьями!

i-pump.ru

Интервью с Нассером Эль Сонбати на bodybuilding.com 2007, часть 1

 

    Звезда бодибилдинга 90-х Нассер Эль Сонбати проявил себя, как настоящего чемпиона, в разных амплуа. Одним из них (и самым заметным) был его образ самого большого, чудовищно пропорционального профессионального бодибилдера, который, при этом никогда не выиграл Мистер Олимпия.

     В поисках своего призвания в эру, когда поощрялись массивные фигуры, он регулярно выходил на сцену и был вполне достоин стать Мистером Олимпия, будучи уверенным, что имеет необходимые качества, чтобы добиться этого.

     К 1997 году Нассер прошел тернистый путь до вполне реальной борьбы за этот титул, победив на 5 профессиональных шоу и на шести соревнованиях войдя в первую тройку, включая Олимпию 1995 и 1996 года. В 1997 он стал абсолютно реальной угрозой обладателю крупнейшего трофея в бодибилдинге.

     Как мы знаем из истории, он не реализовал эту возможность. Травмированный и уставший, пятикратный Мистер Олимпия Дориан Ятс отчетливо чувствовал конкуренцию со стороны Нассера, хотя и выиграл шоу с идеальным счетом.

     Да, Эль Сонбати был весьма, весьма хорош. Насколько именно? За свою шестнадцатилетнюю профессиональную карьеру Нассер занимал места не ниже третьего на 33 шоу из 66, в которых он участвовал, победил в шести, включая Арнольд Классик 1999, и все еще, после 26 лет в бодибилдинге, имеет более 135 кг рельефной мышечной массы.

     Хотя Эль Сонбати и потерял интерес к соревнованиям, очевидно, что он до сих пор любит упорно тренироваться и потому продолжает быть очень востребованным на гостевых позированиях.

     Нассер не только один из первых настоящих монстров массы и тех немногих, кто имел все атрибуты для того, чтобы победить на Олимпии, он еще и высокообразованный человек с многообразными интересами, что достаточно редко для того, кто регулярно выступал в высших эшелонах профессионального бодибилдинга так много лет.

     Обладая ученой степенью в политологии, истории и социологии, наряду с возможностью бегло говорить на семи языках, Эль Сонбати – один из самых мозговитых представителей в истории культуризма.

     Яростный защитник бодибилдинга и один из тех, кто уверен, что медиа должны больше фокусироваться на положительных сторонах этого спорта, а не всем том негативе вроде допинга (который общество ассоциирует с бодибилдерами), Нассер, в то же время, не боится высказывать свое мнение обо всем, что связано с железным спортом.

     Сейчас Эль Сонбати живет спокойной жизнью в Сан Диего, штат Калифорния, не соревнуется, тренируется только для поддержания формы. Хотя он и не связан сейчас с соревновательным бодибилдингом, он может многое рассказать о нем, и в этом интервью Эль Сонбати поведает нам о своей культуристической карьере, допинге, судействе, будущем этого спорта и многом другом.

 

 

     Дэвид Робсон: Как ты начал заниматься бодибилдингом, Нассер? Что привлекло тебя в этот спорт?

     Нассер Эль Сонбати: Я никогда не хотел становиться профессиональным бодибилдером и даже выглядеть, как бодибилдер, я не хотел, когда начал тренироваться. Мне было 17 лет, я играл в футбол и ходил в небольшую тренажерку, которая находилась неподалеку от места моих футбольных тренировок. Просто хотелось поделать жим ногами и разгибания ног на тренажере, чтобы укрепить ноги для футбола. В это время я познакомился с бывшим венгерским тяжелоатлетом, который показал мне упражнения на верх тела, чтобы моя фигура была сбалансированной.

     Он сказал мне, что ни одна часть тела не должна доминировать над другими, ни в силовом, ни в визуальном аспекте. Так что я начал делать жим лежа и тренировать руки. Это продолжалось примерно 2 года, пока я не начал ходить в настоящий зал.

     Переход из футбола в бодибилдинг занял у меня 2 года. За этот срок, экспериментируя с различными упражнениями, обучаясь, наблюдая, как другие выполняют движения, я стал любить бодибилдинг все больше и больше. Поначалу я даже ненавидел слишком крупные тела с венами у парней в журналах. Мне не нравился жесткий распорядок питания у серьезно занимавшихся людей.

     Так что это получилось случайно. Не было такого, что я был худосочным, меня били, а я начал заниматься, чтобы дать сдачи. И даже сейчас я скорее буду смотреть футбол, чем соревнования по бодибилдингу.

     Дэвид Робсон: Какие были твои начальные цели в бодибилдинге?

     Нассер Эль Сонбати: Увеличить результат в жиме лежа. Т.к. я любил искусство, чувствовал симметрию и пропорции, то хотел иметь равномерно развитое, пропорциональное тело, но мне не нужно было большой массы и венозности.

     В бодибилдинге и спорте вообще у меня не было кумиров. Я не хотел выглядеть, например, как Арнольд, потому что понимал, что у него слабые ноги, обвисшие плечи и широкая талия. Я мог, и до сих пор могу разбираться в людях. Я с ходу могу сказать тебе, у кого какие недостатки, слабые и сильные стороны в фигуре.

     Следующей моей целью было уже стать не только сильней, но и больше. Я задумался о соревнованиях, когда люди в зале спросили меня, не выступаю ли я. Это было спусковым крючком. Мне захотелось узнать, насколько хорошо я смогу себя проявить на конкурсе. Постепенно во мне развивался аппетит к тому, чтобы выглядеть физически лучше, чем другие парни, а не быть лишь сильней их.

     Первое шоу, на котором я выступил в качестве юниора, было соревнованием на уровне страны, а не просто города. Я стал шестым. На конкурсе мне сказали, что у меня самый лучший пресс среди участников-юниоров. Это шестое место дало мне дополнительную уверенность и мотивацию продолжать занятия. Успех – это всегда прекрасный мотиватор.

     Неосознанно, может быть, мою мотивацию подстегнул отец, который был очень озабочен моей учебой в школе и университете, не любил этот спорт и хотел, чтобы я оставался в привычной для него среде. Он не поддерживал мои успехи в физическом развитии. А мама поддерживала.

     Сейчас я благодарен папе, что он меня не поддерживал. Бодибилдеры казались ему тупицами и нарциссами. По его мнению, это занятие было растратой времени, энергии и денег. Я понял со временем, что парни, которым в значительной степени помогали отцы, в бодибилдинге ничего не добивались.      

 

Первоисточник

Перевод:http://i-pump.ru/; переведено с сокращениями оригинального текста.

Понравилось? Поделись с друзьями!

i-pump.ru

Интервью с тренером по бодибилдингу Андреем Вороновым «Пройдя путь к совершенству»

Получая ежедневно огромное количество вопросов от начинающих бодибилдеров, мы пришли к выводу, что пора подключать профессионалов. Сегодня мы пригласили к беседе тренера по бодибилдингу — крупную величину в мире культуризма, Бодибилдера с большой буквы и с большим стажем, Андрея Владимировича Воронова.

— Андрей Владимирович, здравствуйте. Расскажите, пожалуйста, как Вы пришли к бодибилдингу, ведь ранее Вы занимались другими видами спорта?

— Здравствуйте! Действительно, с раннего детства я занимался восточными единоборствами. Моему первому тренеру удалось не только привить мне безграничную любовь к спорту, он помог мне открыть в себе новые возможности и в дальнейшем успешно реализовать их. Мой путь к бодибилдингу не был оригинальным: однажды на глаза мне попался журнал с большой статьей про Арнольда Шварценеггера. Фотографии потрясли просто! Увидев его фактурное и мускулистое тело, я загорелся идеей стать таким же и начал активно изучать специфику культуризма. Впоследствии решил всерьёз заниматься этим видом спорта. Конечно, раньше начинающим бодибилдерам было намного сложнее. В нашей стране этот спорт не был столь популярен, как на Западе. Мы не располагали ни достаточной информацией, ни специализированными спортивными клубами. Сегодня я могу с уверенностью сказать, что у молодых спортсменов для занятий бодибилдингом есть всё.

— Что Вы можете посоветовать молодым людям, которые пока ещё не определились и сомневаются, стоит ли им заниматься бодибилдингом?

— Я могу с уверенностью сказать: прозанимавшись бодибилдингом хотя бы полгода, уже можно иметь представление — твоё это или нет. За 6-8 месяцев можно прилично накачать мышцы и обрести красивое, сильное тело. Конечно, всё индивидуально, и зависит от «исходного материала» — возможно, указанный период займёт только процесс похудения. Преимущество культуризма состоит ещё и в том, что этот вид спорта делает сильными не только Ваши мускулы, но и характер, учит ставить цель и достигать ее. В дальнейшем эти навыки пригодятся Вам в любой сфере деятельности. Ведь философия бодибилдинга, в первую очередь — сделать человека сильнее в духовном плане.

— Андрей Владимирович, каков Ваш главный принцип в работе с клиентами?

— Для начала нужно точно установить, что нужно клиенту. Зачастую в предварительной беседе дело ограничивается лишь общими фразами — похудеть или просто подкачать мышцы. Определить цель человека, который пришел на занятия по бодибилдингу, задача не из легких. Поэтому мне важно, в первую очередь, понять желания клиента, досконально разобраться, какие причины побудили его придти в спортзал, а уже потом составить индивидуальную программу тренировок.

— Какая составляющая — тренинг, питание, восстановление или фармакология — является определяющей в бодибилдинге?

— Если мы говорим о спорте, а не о любительских занятиях, то первое место, бесспорно, разделяют физическая нагрузка и правильно подобранный комплекс упражнений. Второе — баланс между пищевыми веществами, а третье — активные вещества. Четвертое — восстановительные процедуры и на пятом месте фармакологические «катализаторы».

— Основной причиной травм многих спортсменов является так называемое «плато» или состояние перетренированности. И порой обвиняют в этом именно тренера. Действительно ли это происходит по его вине?

— Причина плато может скрываться не только в организации тренировочной программы. Существует целый ряд вероятных причин, способствующих состоянию плато — например, неоднозначные отношения в семье или проблемы на работе. Но если абстрагироваться от внешних факторов, то приходится признать, что причиной перетренированности спортсмена является тренерская ошибка. Тренер должен принимать во внимание то, что его подопечный через месяц непрерывного тренинга уже совершенно другой, нежели месяц назад. Следовательно, с учетом этих изменений тренировочная программа должна постоянно обновляться — и это не значит, что она должна включать в себя всё более тяжёлые элементы.

— У бодибилдеров довольно жесткий график тренировок, особое питание и правильный режим. Мы знаем, что сон и отдых важны для любого человека, но для культуристов особенно. Поясните для наших читателей важность этих состояний для тех, кто активно занимается культуризмом.

— Да, конечно, сон и отдых — это основополагающий восстановительный фактор, если требуется нарастить мышечную массу. Во время сна организм растет и восстанавливается. Так что для бодибилдеров желательно спать как минимум восемь часов. Для особо активных спортсменов идеальным вариантом станет непродолжительный дневной сон и получасовой отдых перед каждой тренировкой.

— Бывают случаи, что по каким-либо причинам спортсмен резко перестает тренироваться. И совершенно естественно сразу возникает вопрос — не станет ли это причиной необратимых изменений в организме, и есть ли шанс полностью восстановиться, вернувшись к регулярным занятиям?

— Если для спортсмена важно не потерять окончательно свою форму и быстро вернутся к прежним достижениям после вынужденной паузы, то желательно сохранять определенные нагрузки даже в тот период, когда нет возможности тренироваться. Эти темы, я заметил, подробно освещены на Вашем сайте. Занятия в спортзале можно заменить утренними пробежками или ездой на велосипеде, качанием пресса или заплывами в море. При этом в Вашем организме не произойдет никаких значительных перемен, что позволит быстро вернуться к прежним спортивным результатам после возвращения к полноценным тренировкам.

— И напоследок. Есть ли у Вас какие-то секреты для достижения высоких результатов в бодибилдинге? Можете ли Вы поделиться с нашими читателями?

— Особых секретов нет… Я люблю дело, строящее моё тело! (смеётся) Что могу посоветовать: постарайтесь вложить в бодибилдинг всю свою душу, и в награду Вы гарантированно получите крепкое здоровье и стальные мышцы.

На этом мы закончили беседу с Андреем Владимировичем Вороновым.

Рекомендуем Вам почитать:

Предлагаем ознакомиться с нашим уникальным сервисом — энциклопедией упражнений по бодибилдингу, там вы можете найти подробное описание всех упражнений по бодибилдингу, снабженных пошаговой инструкцией и видеороликом.

Упражнения разделены по группам мышц, например:упражнения на бицепс,упражнения на мышцы - разгибатели запястья.

www.fitness96.ru

Интервью с Томом Платцом на bodybuilding.com, 2009

  

   Дэвид Робсон: Сколько тебе лет? Ты все еще достаточно молод, чтобы вернуться? Фанаты бы очень этого хотели.

   Том Платц: Мне 53. И на самом деле многие, многие люди и компании по производству добавок общаются со мной и хотят знать, не вернусь ли я. Вопрос для меня был очень серьезный, и я примерно год думал об этом. Обсуждал это с женой: «Окей, милая, что думаешь по этому поводу, чтобы я снова вошел в форму?» (смеется).

   Я знаю, что для этого нужно, и думал об этом очень серьезно, даже начинал действовать в этом направлении, и в этот момент PROPTA (прим. переводчика: профессиональная тренерская ассоциация) вышла на меня, и я понял, что смогу реализовать мои таланты там в большей степени.

 

   Дэвид Робсон: Т.е. возвращение на сцену не стоит в твоей повестке дня?

   Том Платц: Нет, я не думаю, что это было бы самым правильным решением, даже если речь идет о выступлениях просто на выставках. Я лучше буду помогать Флексу Льюису, Декстеру Джексону или Джею Катлеру.

   Дэвид Робсон: Ты нацеливаешься сейчас на более альтруистические цели? Становясь старше, сильнее ощущаешь, что тебе нравится отдавать знания людям?

   Том Платц: Думаю, что, может быть, этот процесс начинается после 50. Ты задумываешься, что ты можешь вложить, и как ты можешь применить свои таланты.

   Все, чему я научился в жизни, я научился в зале. Как ставить цели и идти к ним, как добиваться выполнения задачи, даже когда все вокруг говорят, что сделать это невозможно.

   Фотоальбом Тома Платца в нашей группе в ВК

 

   Дэвид Робсон: Как ты сейчас выглядишь? Ты все еще упорно тренируешься?

   Том Платц: Ну, очевидно, что я не тот бодибилдер с весом за 100кг, которым меня помнят на протяжении моей карьеры (я весил от 101 до 108 кг в зависимости от сезона). Сейчас вес уже не тот. Я легко могу набрать больше 90кг, и я это делал в 1995.

   Каждые 10 лет задумываешься о возвращении, но я решил приложить свои силы в другом направлении. Прямо сейчас я вешу 81кг. По сравнению с 80-ми, временем моего расцвета, я сейчас экстремально легкий.

   Я понимаю это, и если бы я задумал возвращение, то набрал бы 9 кг достаточно быстро. Помню, в прежние времена ты заходил в зал худым, и уже через несколько месяцев подрастал.

 

   Дэвид Робсон: Говоря гипотетически, если бы ты начал ходить в зал и упорно тренироваться с завтрашнего дня, то предположительно набрал бы 9кг качественной массы за, скажем, 6 месяцев?

   Том Платц: 7 месяцев. Я уже просчитал это. За 7 месяцев я могу войти в прекрасную форму для гостевого позирования. Не знаю насчет соревнований.

   Соревновательный бодибилдинг – это ведь не гольф. В гольфе ты можешь вернуться в преклонном возрасте, если у тебя еще есть удар и сохранились необходимые моторные навыки. Кстати, все старые звезды гольфа, вроде Джека Никлауса, тренируются с отягощениями. Это часть их расписания и позволяет восстановить мышечную ткань.

   Они не бьют по мячу, как раньше, когда им было 35. Но когда обычный парень возвращается к соревновательному бодибилдингу в возрасте более 50 лет, то низ спины не выглядит так, как это было у него двадцатилетнего. Тут тяжелее, потому что это спорт, основанный на визуальном восприятии.

 

   Дэвид Робсон: И это спорт, очень сильно зависящий от судейства. Люди – поклонники и судьи – зачастую обращают пристольное внимание на малейший дефект, имеющийся у выступающего.

   Том Платц: Помню, когда я порвал свои бицепсы, всеобщее внимание было приковано именно к ним, а не к моему общему состоянию.

 

   Дэвид Робсон: Ты всегда был известен благодаря своим ногам. Но определенно, по крайней мере, по моему мнению, ты был очень хорошо сбалансированным атлетом с прекрасными спиной, грудью, плечами и прессом. Тебя когда-то расстраивало, что тебя часто выделяли, как атлета с одной, развитой до невероятной степени частью тела?

   Том Платц: Знаешь, это забавно. Во-первых, для меня большая честь быть чем-то отличающимся от других атлетов моей эры, когда я выступал, как профессионал. Для меня большая честь и удовольствие удостоиться такого комплимента.

   Я был знаменит своими ногами; пытался уменьшить их, когда в 80-х меня за это критиковали Вейдер и другие люди. Я тренировал ноги меньше, но они еще больше росли; конечно, это был эффект периодизации.

   Меньше акцентируясь на ногах в 80-х, даже до такой степени, что я их вовсе не тренировал в месяц, предшествующий выступлению, я в итоге наблюдал, что они становились больше, детализированней, четче; они были почти, как стальные канаты с сечкой. Невероятная штука.  

 

   Том Платц: В интернете сейчас есть фото Лу Ферриньо и меня, смотрящихся в зеркало; оно было сделано, когда я вернулся из европейского тура, и выглядит, словно я вернулся домой из тура, смотрю в зеркало и говорю: «Бог мой, что это за мышцы?».

   Это честь, что меня помнят в таком качестве. Я никогда не планировал, что будет так; обычно ты не планируешь такие вещи. Были времена, когда я понимал, что не имею надлежащего баланса, что мои ноги в первую очередь привлекают внимание. Забавно, когда я гуляю по пляжу с женой и кто-то кричит: «Крутые ноги!», а жена говорит мне: «Это они не о моих ногах, дорогой» (смеется).

 

     Дэвид Робсон: Это может быть хорошо или плохо, в зависимости от контекста. Ты думаешь, что тебе снижали оценки из-за того, что в понимании судей твои ноги были слишком большими? Судьи не рассматривали твою фигуру целиком из-за того, что ноги отвлекали на себя внимание?

     Том Платц: Все вышеперечисленное возможно; весьма субъективный момент – кто должен выиграть соревнования. И это зависит от множества вещей, как ты знаешь. Из них некоторые – объективные, а некоторые – субъективные. Но со всеми судьями у меня были очень хорошие отношения.

    Я проводил гостевые позирования по приглашению всех судей Олимпии много раз, по всему миру. После Олимпии 1981, когда выиграл Франко, а все считали, что я мог бы стать одним из победителей, наряду с Дэнни Падиллой и Роем Календером, но я проиграл конкурс, я стал еще популярней, чем ты только можешь представить.

     Все хотели видеть меня на сцене; они хотели видеть мои ноги, слышать музыку. Все судьи с Олимпии позвали меня в свои страны по нескольку раз.

     Я всегда хотел получить первое место на Мистер Олимпия, получить этот трофей. У меня даже специальный кабинет был сделан для трофеев. Но я бы никогда не променял то, что я получил, те дружеские отношения, которые у меня создались, то признание, которое ко мне пришло, когда я проиграл Олимпию, на победу на этом конкурсе. Я бы не отдал все это за статуэтку Сандова.

 

     Дэвид Робсон: Однако, выиграй ты Олимпию, твоя карьера пошла бы другим путем.

     Том Платц: Когда смотришь в прошлое, то все возможности кажутся 50/50. Если бы я победил, то могло бы быть так: «Ну вот еще один парень, который добился самого важного титула в 1981 году». Существует много людей, которые куда талантливее меня, и у них гораздо меньше известности.

     Они побеждали на Олимпии, и делали это по праву, но не получили той известности и карьерных возможностей, которые получил я, проиграв.

 

     Дэвид Робсон: Твои личные качества явно сыграли роль в твоем успехе.

     Том Платц: Должны были. Я соревновался и впервые выступил на Мистер Америка в 1976. Они там проводили интервью среди участников.

     Предполагалось, что атлеты будут говорить с судьями о делах в мире и о жизни. Им надо было понять, как ты будешь представлять бодибилдинг на ТВ, как ты будешь вести себя, если они выберут тебя Мистером Америка. Я бы хотел увидеть, что этот подход снова возродился.

 

     Дэвид Робсон: Чтобы качества, о которых ты упомянул, были также важны при принятии решений судьями, как это было в 70-х? Может ли поведение и мироощущение участника влиять на его место на конкурсе; хоть и не в прямую, но влиять на оценки судей?

     Том Платц: Ваше поведение и мироощущение очень важны. Я понял, чего не нужно делать. Я приведу тебе несколько примеров. Я узнал, что когда ты не выиграл конкурс, то не нужно по этому поводу переживать; нужно прекратить все время думать об этом. Такое у меня мнение.

     Например, когда Ментцер попал в подобную ситуацию с Арнольдом на Олимпии 1980, ему было очень горько. Он был великим чемпионом; я многому научился от Майка, который был хорошим другом, да покоится он с миром. Но та горечь, которую он удерживал в душе по этому поводу, определенно не была здоровым явлением.

   Рон Тойфел, с которым я сразился на Мистер Америка 1978 в Цинциннати. Ожидалось, что он выиграет. Он был очень расстроен и ушел со сцены разъяренным. И кого ты думаешь, они отправили на Мистер Вселенная? Меня.

     Еще одним моментом, который я усвоил, было то, что когда ты на сцене, то должен принять решение судей, как подобает спортсмену, каким бы оно не было. В 1981 выиграл Франко; я протянул руку и поздравил его. Спорный вопрос, кто выиграл.

 

     Дэвид Робсон: Кажется, на твою долю выпало немало спорных решений судей. Мистер Олимпия 1981, в особенности, является ярким примером, когда ты мог бы выиграть конкурс. Тебя должно было разозлить, что решения судей не выглядели честными, особенно в твоем отношении.

     Том Платц: Конечно. На сцене я поднял руку Франко, пожал ему руку и поздравил его. А в раздевалке я дубасил по стене (смеется). Я был расстроен, но когда находился перед представителями медиа, то думал о том, что говорить, и как правильно поступить.

     Я думаю, что Франко должны были поставить на место немного ниже, а меня немного выше. Франко – великий чемпион, и для меня честь быть здесь сегодня. Вот что я говорил.

     Это не было дипломатией, политическими заявлениями, которые я действительно планировал. Я просто считал, что так будет правильнее сделать. И сказать тебе по правде, это положительно сказалось на моей карьере. Бодибилдинг сослужил мне хорошую службу за многие годы, и продолжает служить.

 

     Дэвид Робсон: Не многие участники принимали решения судей, подобные тем, что были на Олимпии 1981, таким же образом.

     Том Платц: На спортивных состязаниях часто можно увидеть, что люди злятся. И я от них не отличаюсь. После Олимпии 1980, когда выиграл Арнольд, и было много людей, недовольных этим решением, я пришел в офис к Арнольду и сказал: « Эй, я занимаюсь бодибилдингом из-за тебя. Я переехал в Калифорнию, потому что ты вдохновил меня. Я просто хочу, чтобы ты знал мою позицию».

     Я действительно хотел быть с ним честным, и чтобы все знали, что я чувствую по этому поводу. Ты хочешь преуспеть, все хотят преуспеть, это весьма эгоистичный вид спорта.

     Но одним из моментов, который ты понимаешь, когда становишься старше, Дэйв, это то, что ты не можешь добиться успеха в одиночку. Если бы не Вейдер, судьи и промоутеры соревнований, Джим Лоример и все остальные люди, участвующие в этом, у меня бы не было карьеры. Так что, иными словами, мы сильнее, когда мы вместе, и я был создан из той сокровенной любви и страсти, которую я питаю к бодибилдингу.

 

      Дэвид Робсон: В австралийской документалке «Возвращение» перед конкурсом Мистер Олимпия 1980 ты говоришь, что Арнольд выиграл бы это шоу без сомнений. Конечно, его победа там была спорной. Глядя назад, ты считаешь, что победа Шварценеггера была справедливой?

      Том Платц: Арнольд был очень хорош. Это все равно, что Мохаммед Али вернулся бы на ринг (когда он еще был в форме): тяжело проиграть, учитывая с каким благоговением отнеслись бы к нему судьи.

     Также и для Арнольда в бодибилдинге было бы сложно проиграть, если он находится в относительно хорошей форме. Да, победа была спорной, но решения судей всегда спорны. Ему было бы сложно проиграть в связи с тем вкладом, который он внес в этот спорт. Я это ожидал и понимал.

     Не то чтобы я был рад не победить сам. Я осознал и признал решение судей. За годы соревнований было много хорошего. Но, как я говорил, Олимпию я никогда не выиграл. Было бы прекрасно получить этот титул. Но я думаю, что многое зависит от выбранного вами отношения к этим моментам.

 

     Дэвид Робсон: Как показывает история, ты был одним из самых популярных бодибилдеров всех времен, и до сих пор это так. Какие другие части твоего тела, ты считаешь, были хороши? Во время разговора ты часто упоминал о развитии своих ног. Что еще в твоей фигуре было впечатляющим, по-твоему?

     Том Платц: Когда выступаешь, соревнуешься, всегда думаешь о том, чтобы стать лучше. Ты хочешь сегодня быть лучше, чем вчера, но хуже, чем завтра. Сейчас я смотрю на фото прошлых лет и думаю, что был не так уж плох (смеется). Но когда ты соревнуешься, то всегда думаешь, что мог бы стать лучше.

     Мне кажется, что у меня было прекрасное развитие груди. Спина, определенные части моей спины были очень хороши. Голени и пресс - тоже. Думаю, что моей слабой частью, если я должен определить именно ее, были, скорее всего, руки. Я должен был действительно стараться и создать стратегию для тренировки рук. И они улучшались со временем, но это не были руки Арнольда. Но с Франко они могли соперничать, я тебе скажу.

 

     Дэвид Робсон: Было ли развитие твоих рук обусловлено генетической слабостью, или это результат травмы?

     Том Платц: Я бы сказал, что это связано с генетикой. Я не вышел из утробы с сечкой на ногах, например. Она появилась в результате тяжелой работы и большого количества приседаний. В 70-х я был вдохновлен тяжелоатлетами, и работа в стойке для приседаний почти стала для меня отдельным видом спорта.

 

     Дэвид Робсон: Многие люди критиковали Арнольда из-за Олимпии 1980, и продолжают делать это до сих пор. Связано ли это с тем, что он выиграл этот конкурс, и что его высокий статус сам по себе преувеличивает любые спорные моменты, к которым он имеет отношение?

     Том Платц: Конечно. Арнольд – это продукт, это имя, а любому, находящемуся в центре внимания, тяжело не подвергнуться критике. Каждый что-нибудь скажет, выскажет мнение. Кто-то мне сказал однажды: «Когда стреляешь по индейкам в лесу, выбирай ту, у которой самая длинная шея».

     Наиболее популярный человек в бодибилдинге или другом спорте всегда привлекает множество людей, желающих его покритиковать. И важно то, как он будет с этим справляться. Думаю, любой атлет, да и вообще любой человек, который находится в центре внимания, имеет определенную обязанность, ответственность держать себя в руках, и порой это тяжело, потому что хочется вступить в перепалку.

     В бизнесе и в жизни я обнаружил, что моя истинная сила происходит от того, что я призадумываюсь, прежде, чем реагировать на что-то. В жизни это срабатывает. Будьте терпеливы, когда злитесь, и отвечайте только когда успокоитесь. Арнольд, конечно же, сталкивался со всем этим за прошедшие годы в связи с тем, что он сделал и чего достиг.

 

     Дэвид Робсон: Т.е. нужно отступить и оценить ситуацию, прежде чем принимать решение?

     Том Платц: Да, но например, на футбольном поле ты должен реагировать немедленно. Но в жизни, прежде чем приходить в бешенство и бросать слова, которые уже не вернешь назад, подумай сначала.

     Тяжело реагировать на проигрыш. Это очень трудно, ведь мы все хотим быть победителями. Я рад, что за все те прошедшие годы принял именно те решения, которые принял. Я до сих пор общаюсь с Арнольдом и Франко. Франко – это человек, к которому я питаю все возможное уважение, мы видимся по разным поводам и вспоминаем былые дни.

 

     Дэвид Робсон: Что стало для тебя величайшим моментом в течение твоей профессиональной карьеры бодибилдера и почему?

     Том Платц: Вау, было много классных моментов. Тут я должен упомянуть Олимпию 1981 и еще Олимпию 1986. На ней я занял место похуже, это был мой последний год выступлений. Произошло так по множеству причин.

     Но прием, который мне оказали на сцене – это было, как будто все зрители находились на сцене вместе со мной, и мы дополняли друг друга. На каждое движение, которое я делал, публика соответственно отвечала. В тот раз у меня было 5 или 6 вызовов на бис. А ведь это не было гостевым позированием, это были соревнования.

     Именно тот вечер 1986 года стал самым памятным среди всего того количества выступлений, которые были у меня на сцене Олимпии, да и в любом другом месте. Помню я сходил со сцены после всех этих выходов на бис, и Арнольд посмотрел на меня, словно говоря: «Что это происходит, Том?». Это было, как будто общение без слов.

     Это то, чем является позирование: вы рассказываете свою историю публике. А публика – часть этой истории; люди знали, что я собираюсь уходить из соревновательного бодибилдинга после этого.

     Они видели это из моих поз, моих жестов. А я гнал одну позу за другой: БАМ, БАМ. Как будто по груше лупил. Люди прониклись этим, прониклись моментом и проживали его вместе со мной: мы были на одной волне. Для любого исполнителя на сцене, если он пережил такое хоть раз в своей жизни, это уже будет счастьем.

     Я бы отдал 30 лет жизни за еще один такой вечер. И речь не о деньгах или карьере, речь о чувствах – вот почему ты выходишь на эту сцену. Это как голод, который нужно утолить.

 

      Дэвид Робсон: Таким образом, получается, что для тебя самое важное – это ощущение момента. Вот что подталкивает тебя выкладываться по-максимуму.

     Том Платц: Да, и как я уже говорил, вы должны быть актером, дипломатом, бизнесменом и атлетом. Все 4 функции должны в вас присутствовать. К такому выводу я пришел, наблюдая за Зейном, Ментцером, Арнольдом и всеми остальными.

 

     Дэвид Робсон: На Олимпии 1986 ты, в определенном смысле, выказывал свое уважение публике?

     Том Платц: Да, и отдавал им назад то, что они дали мне. Это было энергией, которой публика подпитывала меня все эти годы. Они дали ее мне, а я отдал ее им обратно.

 

     Дэвид Робсон: На этих соревнованиях ты позировал под песню “Ride like the Wind”. Почему ты так часто использовал этот трек?

     Том Платц: Это забавно, но я стал известен по этой песне. Кристофер Кросс, “Ride like the Wind”. Я всегда под нее выступал, независимо от того, что еще использовалось.

     В 1986 я использовал эту музыку в начале выступления, как люди и ожидали. Но потом сделал переход на “Twist and Shout” Beatles. А этого публика не ожидала: они посходили с ума, так и было задумано.

 

     Дэвид Робсон: Правильно ли будет сказать, что на Мистер Олимпия 1981 ты вышел в своей лучшей форме?

     Том Платц: Да, я с этим согласен. Баланс и все остальное были идеальными. Я смотрелся в зеркало перед выходом и думал: «Боже ты мой…». И это пугало меня, сводило меня с ума. Борозды на ногах были такие глубокие…

      В том году все было четко рассчитано по времени. Я заходил в зал и сразу получал великолепную накачку. Это был один из тех годов, когда все срабатывало, как надо. А началось все с негативной ситуации: были разорваны отношения с моей невестой. Но я откинул весь негатив и сосредоточился на позитиве.

     Я был даже излишне позитивен. Должен признать: я позировал во всех странах как свободного, так и несвободного мира.

     Несколько лет я был почти как Beatles. Везде, где я появлялся, сотни и сотни людей приходили на семинары. Я везде побывал в том числе и с гостевыми позированиями. Их было много, но я безмерно наслаждался процессом; у меня остались очень, очень теплые воспоминания о тех годах.

 

     Дэвид Робсон: Ты был одним из первых, кто стал проводить семинары крупномасштабно?

     Том Платц: Да, это так, и вот как это получилось: Арнольд ушел из соревновательного бодибилдинга и передал эту эстафету мне. Он сказал мне, что хочет заниматься съемками, продюсированием, режиссурой и политикой. И он ушел. Эстафетная палочка перешла ко мне. Просто никто больше не хотел с ней бежать.

     У меня было прошлое, связанное с бизнесом, соответствующее образование. Я знал, что смогу продвинуть себя на рынке, как продукт. И вот, Арнольд передал мне эстафету. Все остальные хотели оставаться в зале и тренироваться. А я хотел путешествовать по свету, выходить на сцену каждый вечер и представлять собой то, о чем я мечтал, и это работало.

     Эту дверь открыл Арнольд. И я должен сказать тебе, что я не был самой одаренной личностью, не был парнем с самыми большими мышцами или с самой узкой талией, но никто больше не захотел воспользоваться этой возможностью, сделав такие занятия своей профессией.  

     В свое время, в 80-е, мне бы хотелось, чтобы был кто-то с моим опытом, кто мог бы помочь мне. В некотором смысле ребята вроде Зейна и Арнольда являлись таковыми людьми. Я был тогда юным. И я до сих пор молод. Когда я вижусь с Арнольдом, Дрейпером, Зейном и Эдом Корни, всем им уже по 60 да по 70 лет, а мне 53 года.

 

     Дэвид Робсон: Каково сейчас встречаться с твоими коллегами из бодибилдинг-прошлого?

     Том Платц: Я чувствую себя при этом, словно мне 20 лет. Это освежает прекрасные воспоминания, поверьте мне. Это волнующие моменты. Я просто обожаю быть среди всех этих парней из прошлого. Это как встреча одноклассников.

 

     Дэвид Робсон: Насколько я понимаю, на занятия бодибилдингом тебя в значительной степени вдохновило фото Дэйва Дрейпера?

     Том Платц: Да, верно, ты хорошо подготовился. Это была картинка Дэйва Дрейпера, где на каждой руке у него сидело по девушке, и еще по одной было у каждой его ноги.

 

     Дэвид Робсон: Кто еще вдохновил тебя?

     Том Платц: Арнольд, конечно. Арнольд, Франко и Дрейпер были главными вдохновителями. Франко, потому что он был низкорослый, как и я. А Арнольд потому, что занял место Дрейпера. Дрейпер всегда был более духовным, его тянуло заниматься работой с деревом, в то время, как Арнольд появился тут, чтобы заниматься бизнесом.

     Оба они оказали большое влияние на меня. Арнольд хотел побеждать, завоевывать титулы, а Дрейперу просто хотелось быть самим собой, заниматься деревом. Я не отношусь ни к одному из этих типажей, но определенно ценю естественную чистоту Дрейпера; в то же время мне нравится рабочая этика и отношение к успеху, которые присущи Арнольду. Я стремился обладать качествами их обоих, они оба меня учили.

 

     Дэвид Робсон: Фото тебя, Арнольда и Дрейпера, сделанные в 70-е Артом Зеллером, были великолепны.    

     Том Платц: Да, Арти Зеллер сделал все эти фото. Я знал Арти долгое время, прежде чем он покинул нас. Однажды я сказал Арти: «Ты хоть понимаешь, скольких людей ты вдохновил своим искусством?».

     Если бы не фото Арти, особенно те, сделанные в Голдс Джим, я бы никогда не сказал своем отцу, когда мне было 9 лет (я показал ему фото Дрейпера), что когда вырасту, хочу заниматься этим же спортом. Это Арти и все эти парни дали мне эту энергию и эту жизнь. Вот почему я занимаюсь тренерской деятельностью.

 

     Дэвид Робсон: При всей той массе талантливых бодибилдеров, присутствующих на сцене сегодня, у людей все еще сохраняется большой интерес к тому, что могут сказать такие люди, как ты. Атлеты «золотой эры» бодибилдинга привлекают внимание множества поклонников.

     Том Платц: Невозможно отрицать, что сейчас на сцене много талантливых спортсменов. Но в то же время, есть интерес к ретро, при чем во всех областях. Это как с машинами: Камаро, Челленджер и Мустанг.

     Друзья из моего зала часто приглашают меня на вечеринки в стиле 80-х, а, как ты знаешь, 80-е были моей эрой. У меня в шкафу до сих пор хранится одежда из 80-х. Думаю, что определенно к этой эре есть любопытство и интерес. Я получаю большое количество писем по электронной почте, и во многих случаях они от людей 20-30 лет.

     Зачастую меня удивляет – как же вы узнали о моей карьере, если вам только 20 лет? Я ушел из соревновательного бодибилдинга, когда вас еще на свете то не было. Но они знают все, что касается моей истории. И это один из полезных моментов существования интернета.

 

     Дэвид Робсон: Насколько ты связан с бодибилдингом сейчас?

     Том Платц: Еще прежде, чем я подался в профессиональный бодибилдинг, мой отец (а он оказал определенное влияние на мою жизнь) сказал мне (тогда мне было около 9 лет): «Ты должен получить образование, прежде, чем ехать в Калифорнию». Уже в 9 лет я собирался ехать в Калифорнию!

     Он взял с меня обещание, что я сначала получу диплом. Так я и сделал. Так что, когда я ушел из соревновательного бодибилдинга в 1986, то зарождавшиеся в то время тренерские организации проявили ко мне интерес из-за моего имени и моего образования.

     В дальнейшем это привело ко множеству вещей: за 15-16 лет я стал профессором в одной организации. Но в итоге я отошел от преподавательской деятельности и пошел работать в область, о которой я ничего не знал.

     В жизни у меня следующая стратегия: ты будешь расти только в зоне, где тебе некомфортно. Это как в зале. Когда тебе некомфортно, а ты, например, делаешь подход приседаний, и тебе надо сделать 50 повторов, а ты пока что осилил 30, а на спине у тебя 180кг, и надо выжать еще 20 повторений – вот тогда, делая их, ты будешь расти.

 

     Дэвид Робсон: Если ты прижат к стене, то тебе некуда двигаться, кроме как вперед.

     Том Платц: Точно - либо двигайся вперед, либо упади и умри, третьего не дано. Этому я научился в зале и применил ко многим аспектам в своей жизни: когда в последние 3-4 года я был связан с автомобилями, финансами и банковским бизнесом, мне действительно пришлось снова учиться; мне было некомфортно, но все это были моменты, в которых мне очень хотелось разобраться.

     Этот бизнес был очень выгоден до недавнего момента, когда наступил кризис в авто индустрии. Так что я ушел из авто-бизнеса, т.к. он не оправдал моих ожиданий. Но я много узнал о том, как можно применить знания, полученные в зале, в других сферах деятельности.

     Дела у меня шли хорошо, и это очень сильно воодушевляло. Банковское дело и финансы были очень похожи на зал. Люди, с которыми я работал в финансовой области (можешь верить этому или нет) выросли в 80-х на журналах Muscle & Fitness со мной на обложке. Все они знали меня, так что это очень помогало в бизнесе.

    Этот бизнес мне нравился, и я вовсе не хотел из него уходить, но с деловой точки зрения с определенного момента его существования продолжать не имело смысла. Сердцем я хотел остаться, но разум говорил мне, что делать этого не нужно. Так что я ушел из авто-бизнеса.

 

     Дэвид Робсон: Я читал, что однажды ты приседал со штангой 112кг в течении 10 минут. Для обычного человека это немыслимо. Насколько тяжело это было?

     Том Платц: Когда в 70-х я жил в Детройте, то мечтал о том, чтобы уехать в Калифорнию. Но сначала мне нужно было закончить образование. Я там едва сводил концы с концами, но деньги на зал находил всегда.

     Так вот, в зале в Детройте было много прекрасно приседавших атлетов, и занятия в стойке для приседа были почти отдельным видом спорта.

     У меня была определенная схема периодизации, по которой я тренировался. Так, постепенно, я достиг результата в 10 минут непрерывных приседаний с четвертаком (250 фунтов=112кг).

     Такой результат был запланирован, и я должен честно тебе сказать, что я не был лучшим по приседаниям в этой группе спортсменов, но я стал самым известным из них. Хотя парни, с которыми я занимался, были лучше меня, и их результаты были выше, о них нигде не писали, в отличие от меня. Этим я обязан Джо Вейдеру.

 

     Дэвид Робсон: И своему феноменальному развитию ног.

     Том Платц: Конечно. Мои ноги очень хорошо отреагировали на эту тяжелейшую работу. Чем интенсивней я приседал, тем лучшую отдачу я получал. В этом отношении я имел генетическую предрасположенность.

 

     Дэвид Робсон: Глядя на твои ноги, которые гораздо больше, чем у твоих коллег (тоже тяжело тренировавшихся), понимаешь, как ты удачлив в этом отношении. Насколько упорно ты должен был работать, чтобы достичь в итоге такого развития?

     Том Платц: Не хочу сказать, что это далось легко, ведь я провел много изнурительных тренировок в стойке для приседа, до такой степени выматывающих, что порой вся жизнь проносилась перед глазами.

     Бывало, что я ложился на пол в старом Голдс Джим на Венис Бич, и сердце билось так быстро, что я не мог ни дышать, ни видеть. Через 5-10 минут я вставал и шел делать следующий подход.

     И это не было полезно для здоровья, но определенно было проявлением великой американской трудовой этики. И мне это нравилось. Я наслаждался тяжелой работой и получением ее плодов.

 

      Дэвид Робсон: У тебя было прозвище «Золотой орел». Каково его происхождение?

      Том Платц: Еще в 1979 и начале 1980 у меня была рекламная колонка в Muscle & Fitness, в которой я рекламировал свой бизнес - почтовую рассылку. Примерно в тоже время я читал книгу «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» и был вдохновлен ей, что и упоминаю в фильме «Возвращение».

       Я подумал, что хоть мне и нравится идея «Чайки по имени Джонатан Ливингстон», но мне не кажется, что «Золотая чайка» будет пользоваться популярностью. Мой отец предложил орла, птицу, для которой нет препятствий, она летает настолько высоко, насколько захочет – символ Америки. И я подумал, что это действительно хороший символ. Так что я использовал его на своей странице почтовой рассылки, которая была в каждом выпуске Muscle & Fitness.    

       Я поместил там этого орла, использовал его, и с этого началось то, что меня начали называть Золотым Орлом. На Мистер Олимпия 1980 в Австралии меня на самом деле объявили как Золотого Орла.

 

       Дэвид Робсон: А слово «золотой» было вставлено потому, что ты жил в Калифорнии?

       Том Платц: Да, и из-за цвета моих волос.

 

       Дэвид Робсон: Глядя на твои фото, и фото других бодибилдеров 70-х и 80-х, очевидно, что бодибилдеры той эры представляли собой что-то уникальное.

       Том Платц: Тогда мы все были разные. Был Арнольд – «Австрийский Дуб», был я – «Золотой Орел», в 60-х был Дэйв Дрейпер – «Блондин Бомбардировщик». И все мы выглядели по разному. Думаю, что в этом состоит частично притягательность той эры.

       Сейчас все выглядят превосходно, но похоже друг на друга. Не видно особой разницы между фигурами. Хотя я со всем уважением отношусь к текущему поколению, оно невероятно; я никогда не думал, что развитие сможет дойти до такой точки.

       Вот один из моментов, которому я научился от Арнольда и Фрэнка Зейна. Помню, после Мистер Вселенная 1978 я пришел в зал, и Фрэнк сказал мне очень серьезно: «Тебе нужно по-настоящему задуматься о продвижении своих ног на рынке».

       Это была идея, которую подал мне Фрэнк, как бизнесмен, о том, как построить свой бизнес в бодибилдинге. И так это все началось.

       Я всегда уважал Зейна за его бизнес-смекалку. Вся его аура, его образ, были тщательно спланированы, разрекламированы и имели маркетинговую поддержку. И с Арнольдом тоже самое. И с такими людьми, как Кэл Шкалак и Майк Ментцер. Майк многому научил меня с точки зрения продвижения себя на рынке. И это то, по чему я скучаю: товарищество и общение всех профи в зале.

 

       Дэвид Робсон: Ты упомянул о степени интенсивности своей тренировки ног. Это относится и к другим частям тела?

       Том Платц: Да. Я применял ту же стратегию также и к другим частям тела, анализировал и изучал, как реагируют красные и белые волокна.

      Арнольд был эктоморфом, высоким стройным парнем, который мог тренироваться 2 раза в день 6 раз в неделю. Когда так пытался тренироваться я, то становился меньше и худее.

 

      Дэвид Робсон: Арнольд, по-твоему, был все-таки эктоморфом или мезоморфом, или комбинацией обеих типов сложения? Я думал, что он больше относится к мезоморфам.

      Том Платц: Думаю, Арнольд был скорее эктоморфом, а я – мезоморфом. Я мог тренироваться интенсивней Арнольда, но делать это должен был реже. Другими словами, 12 разовый тренинг в неделю для меня был бы слишком изматывающим; мне больше подходят тренировки 3-4 раза в неделю с более высокой интенсивностью.  

 

 

Понравилось? Поделись с друзьями!

i-pump.ru


Смотрите также